Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:

Экспертное мнение

ФССП не исключает наделения арбитражных управляющих полномочиями приставов 17.05.2019 ФССП не исключает наделения арбитражных управляющих полномочиями приставов

Институт арбитражных управляющих "дозрел" до этого, отреагировал на идею ФССП наделить управляющих полномочиями приставов директор Российского союза саморегулируемых организаций арбитражных управляющих (РССОАУ) Кирилл Ноготков.

подробнее

Статьи

11.05.2019

ВС РФ определил, когда арбитражного управляющего нужно отстранять от дела о банкротстве

подробнее

Рынок криптовалют

18.05.2019

ЦБ ждет сертификации ФСБ первой финансовой платформы на блокчейне в РФ в 2019 г.

подробнее
/interview/11846/
Ускоренная регистрация на ЭТП за 3 часа. тел. +7 (495) 778-08-76 Агентские услуги на торгах тел. +7 (915) 433-57-16, е-mail: 89154335716@mail.ru

Интервью

Как реформа стала цирком..

Как реформа стала цирком..

– Как вы стали главным редактором в «Издательском доме Родионова»?

Георгий Бовт.  – Мне позвонил Алексей Волин, который там работал (а я в то время был в «Известиях») и предложил эту должность занять. Предложил встретиться с Сергеем Родионовым. Встреча состоялась, решение было принято.

ЗА ЧТО В РОССИИ УВОЛЬНЯЮТ ГЛАВНЫХ РЕДАКТОРОВ

– Почему вы ушли [из «Издательского дома Родионова»]?
– Мы ушли потому, что разошлись с Сергеем Сергеевичем в видении того, как издательский дом развивать. В этой ситуации собственник увольняет главного редактора, а не главный редактор увольняет собственника. Поэтому мы и разошлись. Он меня взял и уволил.

– «Разошлись» – это какая-то общая формула. А что за ней стоит?

– В свое время [на эту тему] были публикации, и мне к этому совершенно нечего добавить. То, что писала тогда пресса, довольно адекватно отражает причины и обстоятельства. Тем более, что в свое время мы договорились с Сергеем Сергеевичем о том, что я не буду распространяться о подробностях. И мне кажется, что это действительно неинтересно.

– Тогда в издательский дом были назначены Ольга Романова и Михаил Леонтьев. И в результате назначения Леонтьева ушел сам Волин. По крайней мере, он так это комментировал тогда.

– Да.

– Было ли это сознательной сменой редакционной политики [изданий Родионова] – в сторону определенной идеологии?

– Знаете, мне трудно определенно ответить на ваш вопрос, оглядываясь назад. При том, что мы с Михаилом Леонтьевым – совершенно разных идеологических взглядов, но, встречаясь, можем совершенно нормально общаться, не бросаясь друг на друга. Он попытался сделать журнал в своем идеологическом контексте. Думаю, что можно делать журнал интересным как в либеральном контексте, так и в коммунистическом, и даже в фашистском. Просто надо определить, кто его будет читать. У Миши Леонтьева была попытка в другом идеологическом контекст сделать журнал. Кому-то он нравился. Я бы делал другой. Но Леонтьев – по-своему яркий человек, делал так, как считал нужным.

– Вы могли бы обобщить, почему в России увольняют главных редакторов?

– Хороший вопрос. Почему в России увольняют главных редакторов... В России увольняют главных редакторов в 90 случаях из 100 (остальные 10% могут быть самыми разными причинами) из-за того, что собственники изданий не понимают, что делать с этими изданиями. Проще всего с изданиями желтыми, гламурными и рассчитанными на безобидное получение прибыли. Как только речь идет о политическом контенте, у собственника в России сразу появляется риск получить немереный геморрой на свою голову – от того, что делает главный редактор. А поскольку в России нет никакой журналистской солидарности, нет никакой профсоюзной, то есть корпоративной солидарности (в хорошем смысле этого слова), то главных редакторов можно менять, как перчатки – в зависимости от того, с какой ноги собственник встал с кровати.

– С вами это примерно так и было?

– Нет, не думаю, что это был такой классический случай. При всех странностях [этого] собственника в личном поведении, освещенных в масс-медиа, я Родионова выделяю. Он немножко не такой. Для него издательский бизнес – определенный фан. У него нет такой бздливости, которая была у одного очень крупного олигарха, который некогда имел в собственности очень крупную ежедневную газету. У Родионова этого нет.

– Ой, я даже не знаю, на кого вы намекаете.

– И я не знаю. Шутка.

– Я знаю одного олигарха, который владеет газетой, когда-то бывшей печатной, а ныне – электронной. Но назвать ее крупной...

– Я этого олигарха не имею в виду. Хотя он тоже, мне кажется, довольно осмотрительно действует.

– А! Я поняла, о каком олигархе речь. Тот, который в свое время с Михаилом Прохоровым разошелся?

– Это вы сказали.

ПЕСНЬ О «ДЖИНСЕ»

– Хорошо. Вы не хотите его называть, но понятно, о ком идет речь. А как вы это чувствовали? – в какое время (или это было всегда?) вдруг олигархи начали бояться того, о чем пишут их издания? Не их телеканалы или радиостанции, а вот эти мелкие издания, которые-то никто [в масштабах страны] и не читает.

– Олигархи как собственники газет, пароходов и еще чего-то ведь не кончали никаких олигархических университетов. Они образовались из гущи народной, и вдруг к ним попало такое бабло, с помощью которого они стали покупать телеканалы, создавать еще чего-то. Олигарх Гусинский не застал той чудной поры, которая началась в 2000-х годах, потому что его отсюда выперли, но при этом назвать его человеком, профессиональным в масс-медиа, весьма затруднительно. Это человек, которого можно по праву назвать среди основателей такой махровой заказухи в масс-медиа. И по части [создания] профессиональных СМИ я бы ему не отдал пальму первенства.

– Почему? Ведь это такая общая точка зрения, что Гусинский был первым настоящим владельцем СМИ в России, для которого они были бизнесом.
– Ему было легче работать, чем многим другим, прежде всего, тем, кто пришел позже, но не секрет, что он использовал свои СМИ для зарабатывания денег не только от издательской деятельности в виде рекламы, а еще и от того, что он «наезжал» на ту или иную группировку, персонажа и «окэшивал» наезд.

– Ой, это такое серьезное обвинение. Есть какие-то примеры?

– В газете «Сегодня» заказы на наезд поступали постоянно.

– Газета «Сегодня» разная была. Там было несколько редакторов. Вы хотите сказать, что это всегда существовало?

– Я подозреваю, что всегда. В тот период, когда я там работал, это существовало.

– И это было единственное издание, которое занималось этим?

– Да нет, все занимались.

– Вы отдельно выделяете Гусинского. Это не было общим свойством рынка?

– Я привожу один из примеров. Дело в том, что я не могу найти среди олигархов, которые владели СМИ, тех, кто делал это на высоком профессиональном уровне. Они постоянно находятся в таком недоумении: а зачем им эти СМИ, что с ними делать? Некоторые входили в этот бизнес в надежде на то, что можно на них, на СМИ, заработать: получать рекламный доход. Позже они сталкивались с тем, что СМИ – это, в том числе, некое такое место, где публикуется компромат, заказуха, где можно решать какие-то вопросы. И чаще всего это искушение побеждало: начиналось вмешательство, давление. И поскольку непонятно, при чем тут главный редактор, нетерпение в отношении него становилось невыносимым. Его просто убирали.

– Кстати, об издательском-то доме Родионова как раз и говорят, как об изданиях, в которых появляются очень мотивированные тексты. Вы вот Гусинского называете, а что с Родионовым?

– Я не буду это комментировать. Если кто-то найдет какие-то мотивированные тексты в бытность, когда я там работал, – милости просим.

При том, что, я хотел бы сказать, журнал «Компания», такой известный журнал, никогда мне не подчинялся: задача создания единого блока деловых журналов не была выполнена, по сути дела. Журнал «Компания» был епархией такого деятеля, как Евгений Додолев. Этот вопрос лучше ему адресуйте.

БЕЗЫМЯННЫЙ «КИРПИЧНЫЙ ЗАВОД»

– Сейчас зачем владеют СМИ? Каковы мотивы?

– Из серьезных СМИ осталось немного. Многие СМИ в той или иной степени, прямо или косвенно подконтрольны государству или тем людям, которые ответственны за идеологию у нас в стране. Поэтому сейчас связка между главным редактором и собственником совершенно по-другому действует. Сейчас собственник звонит сначала на «кирпичный завод» и спрашивает, не против ли там, чтобы он назначил такого-то главного редактора. И с «кирпичного завода» ему отвечают, против или не против, или сами предлагают кого-то.

– А под «кирпичным заводом» вы понимаете Кремлевскую стенку?
– Стенку, да. Именно ее.

– Вы знаете каких-то конкретных людей, которые этим занимаются. Вы можете назвать?

– Я? Я догадываюсь.

– Совета кого спрашивают?

– Да, совета кого спрашивают. Круг этих людей не очень велик. И достаточно известные эти люди.

– Но называть вы не хотите.

– А вы что, сами не понимаете?

– Я только слухи слышу. А вы – живой очевидец, непосредственный участник истории создания СМИ.

– Я не буду их называть. Все и так их знают.

– Хорошо, давайте так. [Владислава] Суркова называют часто как человека, который за СМИ отвечает.

– Конечно, называют по привычке Суркова и еще кого-то, но формально, если так уж детально разбираться в распределении кремлевских компетенций, то Владислав Сурков формально не курирует СМИ. Вообще-то.

– Формально курируют пресс-секретари.

– Вот сейчас мы будем тыкать пальцем. И чего?

– С вами это было?

– Я могу только догадываться. Достоверно мне об этом неизвестно. Дело в том, что когда меня назначали главным редактором большого издания, то это было сравнительно давно, когда еще оставались какие-то степени свободы. Но, наверное, кто-то с кем-то советовался.

– Вы говорите про «Профиль»?

– Когда я приходил в «Известия», я приходил не главным редактором, а замом [Михаила] Кожокина. Это был еще 99 год. Немножко другие были правила игры. Они были куда более либеральными

УМЕРЛА ТАК УМЕРЛА
– Из опыта работы главным редактором вы вынесли что-то, о чем прежде не догадывались?

– Это был очень интересный опыт, я многое понял о том, как работают СМИ в России, как они распространяются, за счет чего они живут. С точки зрения экономики процесса – очень много любопытной и полезной информации. И поэтому, например, когда недавно закрывался русский Newsweek, мне было понятно, почему это произошло, как все это технически происходило. При том, что политический момент вряд ли тут сыграл определяющую роль. Технология понятна: отношения с почтой, с рекламодателем, отношения главного редактора с коллективом, сколько стоит журналист в России, – вот это все любопытная информация. Только не знаю, где ее применять. Если только в мемуарах и если писать будет не лень. Но, наверное, все же будет лень.

– Это – техническая сторона дела, а с точки зрения контента, желания отличаться от остальных?

– С точки зрения контента, интересными были 90-е годы-начало 2000-х, когда в СМИ работали люди, пришедшие еще с советских НИИ и академических институтов. Там был довольно высокий уровень образования. И была попытка создать интересные СМИ. Совершенно феноменальный «Коммерсантъ». Другие издания, появившиеся, в основном, в рамках этой школы. Это была попытка сделать очень интересные в профессиональном плане СМИ. Сейчас то, что я вижу в деловых изданиях, извиняюсь за выражение, – унылое говно. Абсолютно полная неспособность и, главное, нежелание среднестатистического журналиста поднять задницу, оторваться от стула и, как у нас говорили, разыграть, раскрутить тему. Даже по телефону, кажется, уже не звонят.

– Но многие, кто участвовал в этой рубрике [«Клуб бывших главных редакторов»], говорили о повышении качества как раз деловой прессы.

– Это сейчас, что ли? Да вы посмотрите: копируют друг у друга, переписывают одни и те же банальности, ходят по одним и тем же истоптанным дорожкам. Абсолютно неспособны посмотреть вокруг себя, увидеть те темы, которые не на поверхности: берут новости либо с информагентств, либо отталкиваются от какого-то очевидного события, потом – звонок двум-трем аналитикам (причем одним и тем же, которые уже обрыдли). Абсолютная неспособность придумать какие-то свежие темы.

Это не только беда журналистов. Это их реакция на состояние общества. Востребованности серьезной журналистики нет никакой, она на фиг никому не нужна – если говорить о массовых слоях общества.

– Она не умерла?

– Наверное, уже и умерла. И поэтому все ушло в кривлянье в блогах, в youtub'ах, в обезьянничанье, в бессмысленное чириканье в «твиттере». А определяющим словом, с позволения сказать, журналистики, стало слово «прикольно», что, наверное, синонимично слову «бессмысленно». Это торжество постмодернизма во всех его худших проявлениях.

– Все-таки в чем была уникальность вашей работы? В чем вы отличались от других изданий, от конкурентов? Или, как минимум, хотели?

– В «Профиле» была попытка сделать все в одном флаконе. Может, это была какая-то ошибочная попытка. Может, надо было в раскрутку вкладывать больше денег, и это бы собирало больше аудитории и, соответственно, рекламы. По соглашению со Spiegel мы перепечатывали какие-то интересные вещи, были публикации о культуре и материалы общего интереса. Это была попытка запихнуть в один журнал все. Мне кажется, что это могло бы быть очень успешным, если бы перешло на другой уровень развития, раскрутки, с развитием интернета. Но это – совершенно иные деньги, масштаб которых не знаю кому в России под силу. Мне кажется, что получалось делать журнал интересным, но наверняка есть прямо противоположная точка зрения. Мне этот журнал нравился.

Наталия Ростова


Ролик youTube.com:

Возврат к списку

Позвоните нам бесплатно
Сегодня 21.5.2019

Блоги

Для участников госзакупок могут установить дополнительные ограничения

Правительство предлагает не допускать к закупкам лиц, которые уклонялись от уплаты НДФЛ и страховых ...

Публикации

Собственники бизнеса должны нести ответственность за налоговые и "банкротные" преступления . МВД 16.05.2019 Собственники бизнеса должны нести ответственность за налоговые и "банкротные" преступления . МВД

"Представляется возможным рассмотреть вопрос" о закреплении в статье 75 Уголовного кодекса РФ ("Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием") нормы, позволяющей освобождать от ответственности лиц, совершивших преступление в сфере экономической деятельности, "..

подробнее